Неточные совпадения
Конечно, вы не раз видали
Уездной барышни альбом,
Что все подружки измарали
С
конца, с
начала и кругом.
Сюда, назло правописанью,
Стихи без меры, по преданью,
В знак дружбы верной внесены,
Уменьшены, продолжены.
На первом листике встречаешь
Qu’écrirez-vous sur ces tablettes;
И подпись: t. á. v. Annette;
А на последнем прочитаешь:
«Кто любит более тебя,
Пусть пишет далее меня».
— Нет, барин, нигде не видно! — После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню не песню, но что-то такое длинное, чему
и конца не было. Туда все вошло: все ободрительные
и побудительные крики, которыми потчевают лошадей по всей России от одного
конца до другого; прилагательные всех родов без дальнейшего разбора, как что первое попалось на язык. Таким образом дошло до того, что он
начал называть их наконец секретарями.
— Семерка дана! — закричал он, увидав его наконец в цепи застрельщиков, которые
начинали вытеснять из лесу неприятеля,
и, подойдя ближе, он вынул свой кошелек
и бумажник
и отдал их счастливцу, несмотря на возражения о неуместности платежа. Исполнив этот неприятный долг, он бросился вперед, увлек за собою солдат
и до самого
конца дела прехладнокровно перестреливался с чеченцами.
После полудня она
начала томиться жаждой. Мы отворили окна — но на дворе было жарче, чем в комнате; поставили льду около кровати — ничего не помогало. Я знал, что эта невыносимая жажда — признак приближения
конца,
и сказал это Печорину. «Воды, воды!..» — говорила она хриплым голосом, приподнявшись с постели.
— Я бы вот как стал менять: пересчитал бы первую тысячу, этак раза четыре со всех
концов, в каждую бумажку всматриваясь,
и принялся бы за другую тысячу;
начал бы ее считать, досчитал бы до средины, да
и вынул бы какую-нибудь пятидесятирублевую, да на свет, да переворотил бы ее
и опять на свет — не фальшивая ли?
— Нет, я с вами хотел видеться, —
начал Обломов, когда она села на диван, как можно дальше от него,
и смотрела на
концы своей шали, которая, как попона, покрывала ее до полу. Руки она прятала тоже под шаль.
Сказка не над одними детьми в Обломовке, но
и над взрослыми до
конца жизни сохраняет свою власть. Все в доме
и в деревне,
начиная от барина, жены его
и до дюжего кузнеца Тараса, — все трепещут чего-то в темный вечер: всякое дерево превращается тогда в великана, всякий куст — в вертеп разбойников.
Иногда, вместо сплетней
и злословия, он вдруг принимался неумеренно возвышать Илью Ильича по лавочкам
и на сходках у ворот,
и тогда не было
конца восторгам. Он вдруг
начинал вычислять достоинства барина, ум, ласковость, щедрость, доброту;
и если у барина его недоставало качеств для панегирика, он занимал у других
и придавал ему знатность, богатство или необычайное могущество.
Природа говорила все одно
и то же; в ней видела она непрерывное, но однообразное течение жизни, без
начала, без
конца.
Или вовсе ничего не скажет, а тайком поставит поскорей опять на свое место
и после уверит барина, что это он сам разбил; а иногда оправдывается, как видели в
начале рассказа, тем, что
и вещь должна же иметь
конец, хоть будь она железная, что не век ей жить.
Прикушай, прикушай, — я почувствовал, что у меня щеки
начали рдеть,
и под
конец пира я бы, как
и другие, напился пьян. Но, по счастию, век за столом сидеть нельзя, так как всегда быть умным невозможно.
И по той самой причине, по которой я иногда дурачусь
и брежу, на свадебном пиру я был трезв.
Уже два листа бумаги были испорчены… не потому, чтобы я думал что-нибудь переменить в них: стихи мне казались превосходными; но с третьей линейки
концы их
начинали загибаться кверху все больше
и больше, так что даже издалека видно было, что это написано криво
и никуда не годится.
Мазурка клонилась к
концу: несколько пожилых мужчин
и дам подходили прощаться с бабушкой
и уезжали; лакеи, избегая танцующих, осторожно проносили приборы в задние комнаты; бабушка заметно устала, говорила как бы нехотя
и очень протяжно; музыканты в тридцатый раз лениво
начинали тот же мотив.
Как передать мои страдания в то время, когда бабушка
начала читать вслух мое стихотворение
и когда, не разбирая, она останавливалась на середине стиха, чтобы с улыбкой, которая тогда мне казалась насмешливою, взглянуть на папа, когда она произносила не так, как мне хотелось,
и когда, по слабости зрения, не дочтя до
конца, она передала бумагу папа
и попросила его прочесть ей все сначала?
На столе лежал обломок палки, которую они нынче утром вместе сломали на гимнастике, пробуя поднять забухшие барры. Левин взял в руки этот обломок
и начал обламывать расщепившийся
конец, не зная, как
начать.
Степан Аркадьич знал, что когда Каренин
начинал говорить о том, что делают
и думают они, те самые, которые не хотели принимать его проектов
и были причиной всего зла в России, что тогда уже близко было к
концу;
и потому охотно отказался теперь от принципа свободы
и вполне согласился. Алексей Александрович замолк, задумчиво перелистывая свою рукопись.
В
конце мая, когда уже всё более или менее устроилось, она получила ответ мужа на свои жалобы о деревенских неустройствах. Он писал ей, прося прощения в том, что не обдумал всего,
и обещал приехать при первой возможности. Возможность эта не представилась,
и до
начала июня Дарья Александровна жила одна в деревне.
И так
и не вызвав ее на откровенное объяснение, он уехал на выборы. Это было еще в первый раз с
начала их связи, что он расставался с нею, не объяснившись до
конца. С одной стороны, это беспокоило его, с другой стороны, он находил, что это лучше. «Сначала будет, как теперь, что-то неясное, затаенное, а потом она привыкнет. Во всяком случае я всё могу отдать ей, но не свою мужскую независимость», думал он.
Они были на другом
конце леса, под старою липой,
и звали его. Две фигуры в темных платьях (они прежде были в светлых) нагнувшись стояли над чем-то. Это были Кити
и няня. Дождь уже переставал,
и начинало светлеть, когда Левин подбежал к ним. У няни низ платья был сух, но на Кити платье промокло насквозь
и всю облепило ее. Хотя дождя уже не было, они всё еще стояли в том же положении, в которое они стали, когда разразилась гроза. Обе стояли, нагнувшись над тележкой с зеленым зонтиком.
Урок состоял в выучиваньи наизусть нескольких стихов из Евангелия
и повторении
начала Ветхого Завета. Стихи из Евангелия Сережа знал порядочно, но в ту минуту как он говорил их, он загляделся на кость лба отца, которая загибалась так круто у виска, что он запутался
и конец одного стиха на одинаковом слове переставил к
началу другого. Для Алексея Александровича было очевидно, что он не понимал того, что говорил,
и это раздражило его.
Сидит он обыкновенно в таких случаях если не по правую руку губернатора, то
и не в далеком от него расстоянии; в
начале обеда более придерживается чувства собственного достоинства
и, закинувшись назад, но не оборачивая головы, сбоку пускает взор вниз по круглым затылкам
и стоячим воротникам гостей; зато к
концу стола развеселяется,
начинает улыбаться во все стороны (в направлении губернатора он с
начала обеда улыбался), а иногда даже предлагает тост в честь прекрасного пола, украшения нашей планеты, по его словам.
К
концу обеда Федор Михеич
начал было «славить» хозяев
и гостя, но Радилов взглянул на меня
и попросил его замолчать; старик провел рукой по губам, заморгал глазами, поклонился
и присел опять, но уже на самый край стула.
Со всем тем, ехали мы довольно долго; я сидел в одной коляске с Аркадием Павлычем
и под
конец путешествия почувствовал тоску смертельную, тем более, что в течение нескольких часов мой знакомец совершенно выдохся
и начинал уже либеральничать.
Граф замолчал. Таким образом узнал я
конец повести, коей
начало некогда так поразило меня. С героем оной уже я не встречался. Сказывают, что Сильвио, во время возмущения Александра Ипсиланти, предводительствовал отрядом этеристов
и был убит в сражении под Скулянами.
Наконец он увидел, что едет не в ту сторону. Владимир остановился:
начал думать, припоминать, соображать,
и уверился, что должно было взять ему вправо. Он поехал вправо. Лошадь его чуть ступала. Уже более часа он был в дороге. Жадрино должно было быть недалеко. Но он ехал, ехал, а полю не было
конца. Все сугробы да овраги; поминутно сани опрокидывались, поминутно он их подымал. Время шло; Владимир
начинал сильно беспокоиться.
«Может быть, это
и есть „
начало конца”?» — спросил себя Клим Самгин.
И вот наступил канун отдыха, действительное «
начало конца».
«В
конце концов вопрос об истоках антисемитизма крайне темный вопрос, но я вовсе не обязан решать его.
И — вообще: что значит социальная обязанность личности, где
начало этой обязанности, чем ограничены ее пределы?»
— Неверно это, выдумка! Никакого духа нету, кроме души. «Душе моя, душе моя — что спиши?
Конец приближается». Вот что надобно понять:
конец приближается человеку от жизненной тесноты.
И это вы, молодой человек, напрасно интеллигентам поклоняетесь, — они вот
начали людей в партии сбивать, новое солдатство строят.
До
конца спектакля Варвара вела себя так нелепо, как будто на сцене разыгрывали тяжелую драму. Актеры, возбужденные успехом Алины, усердно смешили публику, она особенно хохотала, когда Калхас, достав из будки суфлера три стаканчика водки, угостил царей Агамемнона
и Менелая, а затем они трое акробатически ловко
и весело
начали плясать трепака.
в
конце 1853
и в
начале 1854 годов
От тяжести акулы
и от усилий ее освободиться железный крюк
начал понемногу разгибаться, веревка затрещала. Еще одно усилие со стороны акулы — веревка не выдержала бы,
и акула унесла бы в море крюк, часть веревки
и растерзанную челюсть. «Держи! держи! ташши скорее!» — раздавалось между тем у нас над головой. «Нет, постой ташшить! — кричали другие, — оборвется; давай
конец!» (
Конец — веревка, которую бросают с судна шлюпкам, когда пристают
и в других подобных случаях.)
Вообще не скрывал, что он вырос,
и под
конец переговоров вел себя гораздо хуже, нежели в
начале.
Человек приходит к собственному жилищу, видит, что оно насквозь засветилось, что из всех пазов выпалзывают тоненькие огненные змейки,
и начинает сознавать, что вот это
и есть тот самый
конец всего, о котором ему когда-то смутно грезилось
и ожидание которого, незаметно для него самого, проходит через всю его жизнь.
В
конце июля полили бесполезные дожди, а в августе людишки
начали помирать, потому что все, что было, приели. Придумывали, какую такую пищу стряпать, от которой была бы сытость; мешали муку с ржаной резкой, но сытости не было; пробовали, не будет ли лучше с толченой сосновой корой, но
и тут настоящей сытости не добились.
Он как-то вдруг весь съежился
и начал часто, укороченно рыдать, сначала тая голос, а под
конец громко всхлипывая.
— Об этом после, теперь другое. Я об Иване не говорил тебе до сих пор почти ничего. Откладывал до
конца. Когда эта штука моя здесь кончится
и скажут приговор, тогда тебе кое-что расскажу, все расскажу. Страшное тут дело одно… А ты будешь мне судья в этом деле. А теперь
и не
начинай об этом, теперь молчок. Вот ты говоришь об завтрашнем, о суде, а веришь ли, я ничего не знаю.
— А не заметили ли вы, —
начал вдруг прокурор, как будто
и внимания не обратив на волнение Мити, — не заметили ли вы, когда отбегали от окна: была ли дверь в сад, находящаяся в другом
конце флигеля, отперта или нет?
— С чего хочешь, с того
и начинай, хоть с «другого
конца». Ведь ты вчера у отца провозгласил, что нет Бога, — пытливо поглядел на брата Алеша.
Я какой-то призрак жизни, который потерял все
концы и начала,
и даже сам позабыл наконец, как
и назвать себя.
Вы каждый раз стали под
конец возвращаться рано к себе наверх, а вчера так
и совсем никуда не выходили-с, а потому, может,
и не знаете, как они старательно
начали теперь запираться на ночь.
Начал он надтреснутым, срывающимся голосом, но потом очень скоро голос его окреп
и зазвенел на всю залу,
и так до
конца речи.
Вот это
и начал эксплуатировать Федор Павлович, то есть отделываться малыми подачками, временными высылками,
и в
конце концов так случилось, что когда, уже года четыре спустя, Митя, потеряв терпение, явился в наш городок в другой раз, чтобы совсем уж покончить дела с родителем, то вдруг оказалось, к его величайшему изумлению, что у него уже ровно нет ничего, что
и сосчитать даже трудно, что он перебрал уже деньгами всю стоимость своего имущества у Федора Павловича, может быть еще даже сам должен ему; что по таким-то
и таким-то сделкам, в которые сам тогда-то
и тогда пожелал вступить, он
и права не имеет требовать ничего более,
и проч.,
и проч.
Русское возрождение не может быть возрождением славянофильства, оно будет
концом и старого славянофильства
и старого западничества,
началом новой жизни
и нового осознания.
Славянофилы, которые в
начале книги выражали Россию
и русский народ, в
конце книги оказываются кучкой литераторов, полных самомнения
и оторванных от жизни.
Вырождается
и приходит к
концу какое-то темное
начало в русской стихии, которая вечно грозила погромом ценностей, угашением духа.
Продолжающееся распадение космоса природного
и космоса социального, продолжающийся разлагаться капиталистический режим, торжество атомной бомбы, хаотический мир, раскрытый в творчестве Генри Миллера, хаос не изначальный, не
начала, а хаос
конца, война всех против всех.
Наоборот, сильное чувство личности есть в том мужественном
начале, которое
начало историю
и хочет довести ее до
конца.
После всех пришел Марк —
и внес новый взгляд во все то, что она читала, слышала, что знала, взгляд полного
и дерзкого отрицания всего, от
начала до
конца, небесных
и земных авторитетов, старой жизни, старой науки, старых добродетелей
и пороков. Он, с преждевременным триумфом, явился к ней предвидя победу,
и ошибся.
— Я всегда прежде посмотрю, — продолжала она смелее, —
и если печальный
конец в книге — я не стану читать. Вон «Басурмана»
начала, да Верочка сказала, что жениха казнили, я
и бросила.